Александр Владимирович, несколько дней назад на российском ТВ обсуждали вопросы, которые очень важны для наших жителей. Не могли бы Вы на них ответить?

— Если это война за независимость, то зачем подписали Минские соглашения, где признаётся территориальная целостность Украины и нет никаких республик?

— Давайте начистоту. Минские соглашения 15-го года появились по инициативе международных посредников по просьбе Украины, которая в дебальцевско-углегорской операции терпела сокрушительное поражение. Мы тоже не в безвоздушном пространстве находимся и не можем не учитывать мнение международного сообщества, и особенно мнение России. Было понятно, что количество жертв войны будет расти, и тогда Россия как посредник обратилась к нам с предложением пойти на перемирие. В надежде, что конфликт можно будет урегулировать политическим путём. Так, по крайней мере, обещали Германия и Франция.

Так что ответ такой: мы подписали Минские соглашения, чтобы получить «перемирие» и перейти к политическому пути решения конфликта.

Это была и остаётся наша позиция. Позиция Украины оказалась иной – невыполнение своих обязательств по Минским соглашениям. И поэтому мы снова находимся на краю войны.

Что касается того, что в Минских соглашениях нет никаких Республик. Во-первых, там есть подписи моя и Плотницкого. Можно сколько угодно делать вид, что мы подписали эти соглашения в качестве частных лиц. Для международных посредников – для России, Германии и Франции, как и для всего международного сообщества – мы представляли свои Республики как избранные лидеры. Иначе наша подпись никого бы не удовлетворила.

И последнее. Да, в комплексе мер нет ни слова о Республиках, но там нет ни слова и о том, какая будет Украина. То есть, в этом документе нет чёткого определения будущего. Фактически, этот документ обеспечивал «перемирие» и создавал возможность для политического урегулирования конфликта.

Да, мы подписали Минские соглашения, но они не являются конечным документом. После того, как все пункты будут исполнены, наступит следующий этап. Наши переговоры с новой Украиной (а она изменится, если выполнит Минские соглашения) о принципах общежития. И в этом смысле все возможности для нас открыты.

— Если это война с фашистами, то почему вы с ними договариваетесь на постоянных заседаниях контактной группы в Минске, и требуете у фашистов для себя амнистии?

— А кто вам сказал, что мы требуем амнистии? Скорее мы сами должны думать о том, чтобы объявить амнистию для граждан Украины, кто способствовал – словом, делом или бездействием – геноциду народа Донбасса. И мы ещё вернёмся к этому вопросу.

Что касается пункта об амнистии в Минских соглашениях, то он не мог там не появиться, даже по техническим причинам. Если предполагается политическое урегулирование, то стороны должны сидеть за столом переговоров. И для этого, разумеется, они должны признать право друг друга находиться за столом. Отсюда и вопрос об амнистии. Это обычная международная практика.

Но не надо путать техническое юридическое мероприятие (амнистию) с определением политической и идеологической сущности нашего противника. Здесь амнистия с нашей стороны невозможна, так как эта идеология осуждена Нюрнбергским трибуналом.

Не могут за столом переговоров сидеть те, кто признаёт себя наследниками советских солдат-победителей и те, кто признаёт себя наследником бандеровцев. Переговоры с бандеровцами невозможны. Поэтому я и говорю о том, что для того, чтобы сесть с нами за стол переговоров, Украина должна измениться. Как минимум, отказаться от бандеровского наследия.